"Вера. Надежда. Маньчжурия. Русские старообрядцы." в Мультимедиа Арт Музее
В 1930‑х — начале 1940‑х годов исследователи из токийского Института освоения территорий, сотрудником которого являлся учёный-биохимик Ямадзоэ Сабуро, изучали опыт успешного выживания русских в новых для них маньчжурских условиях. Для японцев это было жизненно важно, так как они планировали массово переселять своих крестьян в образованное на территории Маньчжурии марионеточное государство Маньчжоу-го. Уклад жизни романовцев изучался и затем описывался в специальных изданиях для колонистов. Можно только догадываться, насколько сильным эмоциональным опытом стало для профессора Ямадзоэ общение с русскими старообрядцами, однако более 60 лет он хранил не только воспоминания, но и сделанные во время экспедиции непрофессиональные, но очень выразительные фотографии села Романовка и его обитателей.
01.
Ямадзоэ Сабуро бывал в Романовке неоднократно, проводил там довольно много времени и стал свидетелем самых разных событий здешней повседневной жизни; судя по всему, он хорошо знал её жителей и они тоже привыкли к нему — в фотографиях нет напряжённого позирования моделей. Взгляд учёного, который должен был в первую очередь изучать особенности рациона питания жителей Романовки, в свою очередь, не страдает документальной беспристрастностью и научной сухостью: запечатлённый им быт и портреты крестьян поэтичны, исполнены явной симпатии и неподдельного интереса к героям снимков.
02.
03.
Колонизаторские намерения и высокая техническая оснащённость исследователей сыграли положительную роль: японские учёные и фотографы (кроме Ямадзоэ Сабуро, Романовку в те же годы неоднократно посещали и профессиональные фотомастера) оставили единственный в мире фотодокумент традиционного уклада жизни староверов, которые всегда неохотно впускали в свою жизнь чужих — этому научила вся их предшествующая 300‑летняя история. Для всех, кто занимается исследованием истории старообрядчества, это без преувеличения бесценный материал.
04.
05.
Впечатляющей была и дальнейшая судьба этих снимков: при содействии другого японского профессора, знаменитого слависта Накамура Ёсикадзу, переведшего на японский "Слово о полку Игореве", в середине 2000‑х годов фотографии были переданы во Владивосток, в Приморский государственный объединённый музей имени В. К. Арсеньева. Сотрудники музея Вера Кобко и Нина Керчелаева в течение нескольких лет разыскивали изображённых на этих фотографиях людей в Хабаровском крае, в США и Австралии и сумели определить всех, кто там запечатлён, даже младенцев в люльках. В США помощь им оказали Тамара и Ричард Моррисы, также занимающиеся исследованиями русского старообрядчества. Таким образом, исторический документ превратился в рассказ о судьбах конкретных людей, некоторые из которых живы и теперь.
06.
07.
В ходе этих экспедиций сотрудниками музея были записаны многочисленные воспоминания, воссоздающие картину жизни села, история которого прервалась в 1945‑м, когда после прихода в Маньчжурию советских войск бо́льшая часть глав семейств была арестована и отправлена в лагеря. Постепенно к середине 1950‑х Романовка, находившаяся в то время уже на территории Китайской Народной Республики, опустела — кто‑то последовал за арестованными отцами, мужьями и братьями в СССР, кто‑то оказался в Южной Америке, в Австралии, в США...
08.
09.
10.
11.
12.
13.
14.
20 января был последний день выставки.
01.
Ямадзоэ Сабуро бывал в Романовке неоднократно, проводил там довольно много времени и стал свидетелем самых разных событий здешней повседневной жизни; судя по всему, он хорошо знал её жителей и они тоже привыкли к нему — в фотографиях нет напряжённого позирования моделей. Взгляд учёного, который должен был в первую очередь изучать особенности рациона питания жителей Романовки, в свою очередь, не страдает документальной беспристрастностью и научной сухостью: запечатлённый им быт и портреты крестьян поэтичны, исполнены явной симпатии и неподдельного интереса к героям снимков.
02.
03.
Колонизаторские намерения и высокая техническая оснащённость исследователей сыграли положительную роль: японские учёные и фотографы (кроме Ямадзоэ Сабуро, Романовку в те же годы неоднократно посещали и профессиональные фотомастера) оставили единственный в мире фотодокумент традиционного уклада жизни староверов, которые всегда неохотно впускали в свою жизнь чужих — этому научила вся их предшествующая 300‑летняя история. Для всех, кто занимается исследованием истории старообрядчества, это без преувеличения бесценный материал.
04.
05.
Впечатляющей была и дальнейшая судьба этих снимков: при содействии другого японского профессора, знаменитого слависта Накамура Ёсикадзу, переведшего на японский "Слово о полку Игореве", в середине 2000‑х годов фотографии были переданы во Владивосток, в Приморский государственный объединённый музей имени В. К. Арсеньева. Сотрудники музея Вера Кобко и Нина Керчелаева в течение нескольких лет разыскивали изображённых на этих фотографиях людей в Хабаровском крае, в США и Австралии и сумели определить всех, кто там запечатлён, даже младенцев в люльках. В США помощь им оказали Тамара и Ричард Моррисы, также занимающиеся исследованиями русского старообрядчества. Таким образом, исторический документ превратился в рассказ о судьбах конкретных людей, некоторые из которых живы и теперь.
06.
07.
В ходе этих экспедиций сотрудниками музея были записаны многочисленные воспоминания, воссоздающие картину жизни села, история которого прервалась в 1945‑м, когда после прихода в Маньчжурию советских войск бо́льшая часть глав семейств была арестована и отправлена в лагеря. Постепенно к середине 1950‑х Романовка, находившаяся в то время уже на территории Китайской Народной Республики, опустела — кто‑то последовал за арестованными отцами, мужьями и братьями в СССР, кто‑то оказался в Южной Америке, в Австралии, в США...
08.
09.
10.
11.
12.
13.
14.
20 января был последний день выставки.